Врач лапочка. Не пришлось просить, чтобы рассказывали, что сейчас будут делать и сколько времени это займет, не пришлось объяснять, зачем это мне и почему важно - сама, все сама. Насчет фобии я предупредила, конечно.
После анестезии попыталась немножко сбежать из тела. Самое смешное, что в моем состоянии могло бы даже получиться.
- А это нормально, что я вас слышу, но смысла слов не понимаю?
Нашатырь, мерить давление, открывать окно, пить валерьянку, рассказывать истории.
Оказалось вообще не так плохо все, ну то есть, конечно, долго и дорого, но абсолютно реально и решаемо.
Сколько энергии уходило туда, подумать страшно. На то, чтобы все время краем сознания знать, что что-то надо сделать, и отодвигать эту информацию, чтобы не иметь с ней дела, и (скорее всего) на то, чтобы ничего при этом не болело. И так пятнадцать лет.
Как же меня попустило после, это неописуемое что-то.
После анестезии попыталась немножко сбежать из тела. Самое смешное, что в моем состоянии могло бы даже получиться.
- А это нормально, что я вас слышу, но смысла слов не понимаю?
Нашатырь, мерить давление, открывать окно, пить валерьянку, рассказывать истории.
Оказалось вообще не так плохо все, ну то есть, конечно, долго и дорого, но абсолютно реально и решаемо.
Сколько энергии уходило туда, подумать страшно. На то, чтобы все время краем сознания знать, что что-то надо сделать, и отодвигать эту информацию, чтобы не иметь с ней дела, и (скорее всего) на то, чтобы ничего при этом не болело. И так пятнадцать лет.
Как же меня попустило после, это неописуемое что-то.