Как быть с предчувствием пропасти, когда нога начинает скользить по склону, когда видишь тропинку под углом, исключающим всякие гарантии? Вернешься - будешь дурак, упадешь - неизвестно, чего ты там будешь и будешь ли вообще.
Издевательская дощечка над ущельем преследует меня везде, во всех значимых местах - в Монрепо, если пройти его насквозь, по дороге в Пириту справа от моря, в лесу Академии - но тут виленские холмы милосердия, тут показывают все на учебных примерах для самых безнадежных болванов.
Крутой склон над Вильняле, худшее, что может произойти - съеду к речке, даже вряд ли окунусь.
Большое дерево на берегу Нярис, на нем с двух сторон качели, шапки снега на сиденьях. Поднимаюсь, смахиваю снег.
Опасность, сорвешься, упадешь, покатишься в реку, наступит опять этот момент, когда все неостановимо закручивается и ты внутри воронки, вылетишь с другого конца неизвестно кем, выход из обычного течения времени, застревание в колесе, если очень повезет, выскочишь почти целым, видишь этот момент даже там, где есть только легкое напоминание о нем, а опасности нет, пугаешься собственной тени, дуешь на ледяную воду - видишь, по ней какие льдины плывут, нет, все равно не веришь?
И как будто отходишь от самого себя на несколько метров, смотришь - батюшки, что творится! У нас тут бредовая конструкция, уселась рядом, ножками помахивает, упасть не боится, в отличие от владельца.
Отхожу назад. На соседнем дереве громко смеется ворона. Возвращаюсь, залезаю. Сижу, мерзну, понимаю, что глаза страха моего - не блюдца-тарелки, а целые мишени для стрельбы из лука.
Издевательская дощечка над ущельем преследует меня везде, во всех значимых местах - в Монрепо, если пройти его насквозь, по дороге в Пириту справа от моря, в лесу Академии - но тут виленские холмы милосердия, тут показывают все на учебных примерах для самых безнадежных болванов.
Крутой склон над Вильняле, худшее, что может произойти - съеду к речке, даже вряд ли окунусь.
Большое дерево на берегу Нярис, на нем с двух сторон качели, шапки снега на сиденьях. Поднимаюсь, смахиваю снег.
Опасность, сорвешься, упадешь, покатишься в реку, наступит опять этот момент, когда все неостановимо закручивается и ты внутри воронки, вылетишь с другого конца неизвестно кем, выход из обычного течения времени, застревание в колесе, если очень повезет, выскочишь почти целым, видишь этот момент даже там, где есть только легкое напоминание о нем, а опасности нет, пугаешься собственной тени, дуешь на ледяную воду - видишь, по ней какие льдины плывут, нет, все равно не веришь?
И как будто отходишь от самого себя на несколько метров, смотришь - батюшки, что творится! У нас тут бредовая конструкция, уселась рядом, ножками помахивает, упасть не боится, в отличие от владельца.
Отхожу назад. На соседнем дереве громко смеется ворона. Возвращаюсь, залезаю. Сижу, мерзну, понимаю, что глаза страха моего - не блюдца-тарелки, а целые мишени для стрельбы из лука.